«Борьба с инфляцией» убивает экономику России
Два дня подряд — 1 и 2 июля — российский фондовый рынок стремительно падал. Индекс Мосбиржи обвалился на 3,8%, опустившись до 2256 пунктов, индекс РТС потерял 3,4%, скатившись до 912 пунктов. Котировки «Татнефти» рухнули на 6,1%, «Роснефти» и «Северстали» — почти на 6%. Это прямые удары по благосостоянию миллионов граждан-акционеров, по пенсионным накоплениям и инвестиционной привлекательности страны.
Что стоит за этим обвалом? Внешние факторы — падение цен на нефть ниже 71 доллара за баррель на фоне переговоров США с Ираном. Но главная причина — внутренняя. Это панические ожидания инвесторов, что Банк России приостановит снижение ключевой ставки, а то и вовсе возьмёт паузу в смягчении денежно-кредитной политики. После выхода данных Росстата об ускорении годовой инфляции до 6,01% рынок испугался, что регулятор вновь закрутит гайки.
И это при том, что 19 июня ЦБ снизил ставку всего на 0,25 процентного пункта — до 14,25% годовых, тогда как большинство экспертов ожидали шага сразу до 14%. Девятое подряд снижение, но какое! Символическое, половинчатое, не дающее бизнесу ни малейшей передышки.
Но самое поразительное — это открытое противостояние между главой Сбербанка Германом Грефом и руководством Центрального банка. На годовом собрании акционеров Сбербанка Греф заявил прямо и жёстко, что экономика при экстремально высоких ставках долго существовать не может. «То, что мы видим сегодня, на мой взгляд, совершенно очевидно, мы переохладили экономику. И ставку нужно снижать» — эти слова главы крупнейшего банка страны прозвучали как приговор монетаристской политике.
Греф привёл убийственные цифры. Реальная ставка — ключевая ставка за вычетом текущей инфляции — составляет около 10%. Это уровень, который может применяться только на коротком горизонте для точечного охлаждения перегретой экономики. Но не тогда, когда экономика уже замерзает. Глава Сбербанка указал на падение инвестиций более чем на 14%, назвав ставку «ключом в замке инвестиционной активности». И предупредил, что в текущем году инвестиции могут сократиться ещё на 2—3%. Это означает свёртывание производств, остановку строек, отсутствие новых рабочих мест.
Более того, Греф назвал совершенно иррациональной борьбу с помощью мер денежно-кредитной политики с разовыми факторами, возникающими вне рыночного контекста. Он имел в виду в первую очередь топливный кризис, который охватил страну. И действительно: что общего имеют механизмы процентной ставки с дефицитом бензина и дизеля, который уже затронул большую часть регионов? Цены на бензин за неделю выросли на 3%, дизельное топливо подорожало на 2,7%, а в ряде регионов бензин на независимых АЗС впервые превысил 100 рублей за литр. Рост цен на топливо — это следствие структурных проблем, сбоев в логистике и непродуманной налоговой политики, а не «перегрева» потребительского спроса.
Вместо того чтобы адресно решать эти проблемы, Центральный банк продолжает бить по экономике единым монетаристским молотом, разбивая вдребезги и то, что требует поддержки.
Что ответила глава ЦБ Эльвира Набиуллина на предостережения Грефа? Она фактически обвинила главу Сбербанка в некомпетентности. Выступая на Финансовом конгрессе 1 июля, Набиуллина заявила, что динамика создания банками резервов не свидетельствует о переохлаждении экономики. Она парировала: «Переохлаждение — это когда спроса недостаточно для возможностей предложения, должны быть незадействованные ресурсы, прежде всего трудовые. Мы это видим? Нет». Но дефицит кадров, о котором говорит глава ЦБ, не признак здоровой экономики. Это свидетельство структурных диспропорций, когда рабочие руки есть, но они сосредоточены в одних отраслях, а требуются в других. Это результат многолетней деиндустриализации и пренебрежения к подготовке квалифицированных кадров. И использовать кадровый голод как аргумент против переохлаждения — значит подменять понятия.
Набиуллина также заявила, что пространство для дальнейшего снижения ключевой ставки сократилось. А первый зампред ЦБ Алексей Заботкин 29 июня сообщил, что регулятор учтёт ситуацию на топливном рынке при обновлении макроэкономического прогноза к июльскому заседанию. Но это лишь отговорки. Топливный кризис разгоняет инфляцию, а инфляция даёт ЦБ формальный повод не снижать ставку. Получается замкнутый круг, в котором экономика задыхается, а регулятор продолжает закручивать гайки.
Тревожные сигналы поступают и с глобального уровня. На состоявшемся в начале июня Петербургском международном экономическом форуме прозвучал глубокий анализ системных проблем мировой экономики, который лишь подтверждает справедливость опасений относительно устойчивости текущей модели развития. Выступая на Энергетической панели ПМЭФ-2026, глава «Роснефти» Игорь Сечин представил ключевой доклад «Начало конца или конец начала: что осталось на дне ларца Пандоры?». Сечин сравнил развитие мировой экономики с древнегреческим мифом о ящике Пандоры, принёсшем людям болезни, бедствия и страдания. «Ларец Пандоры открылся, и вылетевшие из него беды и напасти не вернутся обратно», — заявил он.
В ходе этого анализа были приведены данные, заставляющие задуматься о масштабах накопившихся дисбалансов. Объём фиктивного капитала превысил 500 триллионов долларов, что почти в пять раз больше совокупного мирового ВВП. За последние 20 лет это соотношение выросло в полтора раза. Ещё Аристотель считал наиболее неестественной ту форму обогащения, при которой деньги производят деньги. Вся современная финансовая система построена на этом. Реальный сектор, то есть производство товаров и услуг, стал всего лишь придатком к гигантской спекулятивной машине. Мировой долг также ставит рекорды. По оценке Международного валютного фонда, к концу текущего года общий государственный долг Японии достигнет почти 205% ВВП, Соединённых Штатов — примерно 130%, Франции — 120%, Великобритании — 105%. При этом, как подчеркнул Сечин, долг большинства стран сегодня не обеспечен реальными финансовыми активами. Даже физическое золото, хранящееся в США, покрывает лишь ничтожную часть американского государственного долга, причём более 40% этого золота принадлежит другим странам и просто передано на хранение. Джон Мейнард Кейнс ещё в 1930-е годы в своей «Общей теории занятости, процента и денег» предупреждал о том, какая опасность таится в превращении продуктивных инвестиций в спекулятивные пузыри. Его предупреждения не были услышаны. Мир стоит на пороге крупнейшего финансового пузыря со времён железнодорожного бума в США в XIX веке.
Ситуация усугубляется кризисом глобальной логистики. Перекрытие Ормузского пролива, через который проходит значительный объём не только нефти и газа, но и удобрений, стали и других критических товаров, создало серьёзные риски для мировой торговли. Только за первые четыре месяца 2026 года цены на удобрения взлетели почти на 60%, что неизбежно приведёт к скачку цен на продовольствие в ближайшие полгода. Наиболее уязвимыми оказываются Индия, страны Африки и Юго-Восточной Азии. Сечин подчеркнул, что меры, принятые для блокирования пролива, были направлены против Ирана, однако сработали против всего мира. Западные страны испытывают двойной ценовой шок: к электроэнергии теперь присоединилось и моторное топливо. Цены на топливо в США выросли более чем на 50%, в Европе рост цен превысил 20%. Ормузский кризис стал прецедентом. Очевидно, что теперь под угрозой могут оказаться и другие «узкие места» глобальной логистики: Малаккский, Баб-эль-Мандебский и Гибралтарский проливы, мыс Доброй Надежды, датские и турецкие проливы, Суэцкий и Панамский каналы. Через них проходит практически весь объём мирового производства нефти и значительная часть мировой торговли.
На этом фоне особую обеспокоенность вызывает стремительный рост санкционного давления. За последние 12 лет против России было введено 32 тысячи санкций, причём лидерство принадлежит США с более чем 7,4 тысячи рестрикций. Российские валютные резервы на сумму свыше 300 миллиардов долларов были фактически конфискованы и, по открытым заявлениям западных политиков, используются для финансирования военных действий против нашей страны. С точки зрения марксистской теории это классическая империалистическая экспроприация, ничем не отличающаяся от грабежа колоний в XIX веке.
Между тем международные институты, призванные регулировать мировые экономические отношения, из регуляторов превратились в «зомби». Организация Объединённых Наций, Всемирная торговая организация, Международный валютный фонд, Всемирный банк не способны выполнять свои функции. ООН оказалась на грани банкротства, не имея средств на выплату зарплаты сотрудникам, а долг Вашингтона перед ней превысил четыре миллиарда долларов. На передний план вышли новые лидеры: мировая экономика стала абсолютным заложником политических решений, принимаемых в интересах крупных корпораций — в основном технологических, военных и финансовых, сформировавших замкнутый круг бенефициаров.
Всё более отчётливо проявляются признаки дедолларизации мировой финансовой системы. Впервые с 1996 года доля золота в резервах мировых центральных банков приблизилась к 30%, превысив долю казначейских облигаций США. Доля золота в резервах Банка России растёт с опережением: за последние четыре года она увеличилась с 21 до 45%. Однако если бы этот процесс начался раньше, Россия смогла бы заработать на росте стоимости золота более 400 миллиардов долларов и сохранить значительную часть своих резервов. Это прямой упрёк в адрес тех, кто в 2000-е и 2010-е годы наивно доверял доллару как «безопасному активу». Параллельно растёт роль альтернативных платёжных систем. За последние пять лет объём транзакций через китайскую Трансграничную межбанковскую платёжную систему CIPS вырос более чем в три раза — до почти одного триллиона юаней в день. Ормузский кризис значительно ускорил этот процесс. Мир обзаводится финансовым «парашютом», не зависящим от доллара и SWIFT.
Все эти глобальные процессы напрямую бьют по российской экономике. Падение цен на нефть, сбои в логистике, санкционное давление — всё это внешние шоки, с которыми монетаристская политика ЦБ не в силах справиться. Более того, высокая ключевая ставка лишь усугубляет положение, лишая отечественных производителей доступа к дешёвым кредитам и инвестиционным ресурсам. Председатель РСПП Александр Шохин подтверждает, что заёмные средства для большинства компаний остаются недоступными, две трети предприятий сообщают, что ставка по кредитам превышает 18%. Бизнес не может брать кредиты на развитие, обновление оборудования, расширение производства. Экономика входит в штопор, а Центральный банк с упорством, достойным лучшего применения, продолжает твердить о необходимости «охлаждения».
Ошибка экономической модели, которую исповедует Центральный банк, заключается в том, что он рассматривает инфляцию как исключительно денежный феномен, игнорируя её структурные, немонетарные причины.
КПРФ неоднократно предупреждала: слепое следование неолиберальным рецептам, навязываемым международными финансовыми институтами, не имеет ничего общего с национальными интересами России. Нам нужны не абстрактная «борьба с инфляцией» любой ценой, а системная промышленная политика, государственное регулирование ценообразования в ключевых отраслях, адресная поддержка отечественного производителя и, что самое важное, восстановление управляемости экономикой в интересах трудящихся, а не финансовых спекулянтов.
